Динамика структуры занятий в бывшем СССР в 60-80-х гг. пережила двойную перестройку: индустриальный (вторичный) сектор опередил аграрный (первичный), но вскоре уступил сервисному (третичному).

Лидерами этих сдвигов были РСФСР и северная Прибалтика, а аутсайдеры менялись. В 80-х гг. по доле аграриев Средняя Азия уступала западу Украины и Молдавии, имея ту же структуру, что и Белоруссия. Позже западные республики в ходе индустриализации оторвались от южных. Только три столичных региона - Московский, Ленинградский и Киевский - отнесены здесь к раннему постиндустриальному типу (типичному для среднеразвитых районов стран Запада). Еще пять регионов, включая северную Прибалтику, обнаружили тенденцию к переходу от индустриальной структуры к сервисной. Зато полтора десятка других на севере, в центре европейской России и на Урале имели структуру гипериндустриального типа, с резким преобладанием вторичного сектора. За пределами Российской Федерации к нему принадлежало вдвое меньше регионов: восточная Украина, Львовский и Минский. Районы с доиндустриальной структурой, т. е. попросту аграрные, были сосредоточены на западе Белоруссии и особенно на Украине, а в России - на Северном Кавказе и в Черноземье.

Прямые или косвенные требования к рынку, взгляды на переход к нему и на сопутствующие сдвиги не сходятся у населения и руководителей регионов разного типа. Так, чрезмерность отечественной индустриализации при крайнем недоразвитии торговли, общепита, повседневных и специализированных (деловых) услуг лучше осознается в столичных и ряде портовых регионов. Полупериферийные районы обычно устраивает лишь сугубо производящая рыночная экономика (хота и с разным отраслевым наполнением) , а отсталость ее инфраструктуры в расчет не принимается. В упомянутых секторах у нас было занято в 2- 3 раза меньше работников, чем в развитых странах.

Не меньше различий между промышленными ареалами, представленными теперь повсеместно. Рассмотрим результаты прошедших волн индустриализации и тенденции развития промышленных районов всего СССР в зависимости от их возраста, профиля и др. Большинство из них имеют ранг промышленных узлов. Исключение составляют ряд добывающих районов и старейшие зоны разнообразных производств - Центральная, Донецкая, Приднепровская и Уральская. Три последние обнаруживали признаки структурной депрессии, маскируемой в прошлом вечно ажиотажным спросом дефицитной экономики. Очаги кризиса присутствовали и в Центральной России, но там они уравновешивались более перспективными ареалами. В иных местах тенденции противоречивы, в зависимости от технико-экономического уровня отраслей, их ресурсной базы.

Анализируемая нами структура отражает весьма характерный структурный крен в промышленности Союза. Региональные параметры ВПК, рассчитанные у нас (А.Пузановым, А.Березкиным и др.) и за рубежом (Cooper, 1992) при помощи одинаковых манипуляций с советской статистикой 80-х гг., лишь приблизительны, так что важны не столько точные цифры, сколько региональные различия. Они указывают на концентрацию оборонной индустрии в европейской России. Ее доля в промышленном персонале двух десятков здешних областей превышала 1/3 (достигая максимума в Удмуртии), а за пределами РФ - лишь в четырех регионах: по два в Украине и Казахстане.

Другая структурная деформация промышленности - ее сильная монополизация. Предприятия-монополисты производили более 1000 видов гражданской продукции, выпускаемой на 675 обычных и номерных заводов в объеме свыше 35% общесоюзного. Около 40% товаров практически производилось в одном месте. Монопольные позиции республик в целом соответствовали их индустриальному весу: на Россию приходилось до 65% предприятий-монополистов и соответствующих товаров, на Украину -около 19%, Белоруссию - 5%. В этих республиках, в отличие от азиатских, почти все регионы контролировали выпуск хотя бы одного продукта, а чемпионами были Московский и Ленинградский регионы, области промышленного Урала, Ростовская, Нижегородская и др. Вне РФ выделялась только восточная Украина.

У республик накануне перестройки были разные стартовые условия для реформ. Разница между ними по общей производительности в 1970-80-х гг. была примерно двойной (Россия и Прибалтика к уровню Средней Азии). При этом производство национального дохода стабильно превосходило его потребление у трех славянских республик. Они отдавали средства через союзный бюджет в основном Казахстану, Средней Азии и в последние годы Прибалтике. Накануне перестройки российское положительное сальдо как раз равнялось общему дефициту потребления азиатских республик .

В результате районы СССР, особенно в европейской части, к началу 90-х годов имели близкий уровень потребления. Сбалансированностью потребительского рынка несколько выделялись Прибалтийские республики, Белоруссия и Москва. Средняя зарплата в валютном эквиваленте составляла 5-13 долларов, государственные цены различались очень мало. Спустя два года контрасты в зарплате резко усилились (15-92 доллара).

Если СССР и был империей, то необычной, где метрополия служила сырьевым «придатком» колоний; уровень жизни там нередко превосходил российский. Давние взаимные преференции, разделение труда и размах дальних связей (страна, дававшая I/9 мировой промышленной продукции, выполняла почти 1/2 мирового грузооборота железных дорог) сделали распад СССР болезненным для всех. Однако зависимость республик от общесоюзного обмена и от отдельных связей была различной.

Как известно, малые страны сильнее больших зависят от внешних связей. Так было и с союзными республиками. У России, Казахстана, Украины на обмен падала шестая - седьмая часть их производства и потребления, у остальных - примерно четверть. Другое дело - абсолютные масштабы связей. Конечно, все самые значительные потоки замыкались на Россию, и среди них резко выделялся обмен с Украиной. При этом Украина сильнее всех зависела от одного партнера, отправляя в Россию 2/3 своего вывоза и получая из нее почти 3/4 ввоза.

Табл.1.

Белоруссия на 3/5 тоже ориентировалась на Россию и на 1/5 часть - на Украину. Велика была зависимость производства и торговли от России и у Прибалтийских республик. Кроме России, их основными партнерами были Украина, Среднеазиатские республики и Белоруссия. Сама же Россия отличалась гораздо более равномерным распределением связей, в которых максимальную долю (чуть больше трети) занимала Украина.

Степень экономической сращенности республик с Россией не очень-то сказалась на их поведении как независимых государств (достаточно сравнить прибалтийскую тактику с белорусской). Но так или иначе отразилась на их состоянии. Сама же Россия, став правопреемником СССР, несет на себе груз его обязательств и неформальной ответственности, в т. ч. за живущее в республиках иди бегущее оттуда русскоязычное население.